Объявление:
В Воронеже родится еще одна религиозная организация
деревянные дома в питере на питерские-дома.рф смотрите.
2008-05-24

ВНЕОЧЕРЕДНАЯ МОЛИТВА. Ибрагим аль-Куни. Часть 3


ДЫМ И ОГОНЬ

 Дамуми — что отрубленный от дерева сук. Мать его умерла сразу после родов. Через год умер отец. Стал он жить у дяди — и тот умер от жажды, отправившись знойным летним днем на поиски своих заблудившихся верблюдов. Уже с тех пор, как Дамуми остался без матери, люди нарекли его злосчастным. А после смерти отца и дяди вовсе убедились в этом. Никому из близких не было до него дела, и зажил он неустроенной жизнью, непутевой, юность провел, бродя от палатки к палатке, пристраиваясь где придется. Остерегались его люди, но все же сочувствовали, никто не гнал от себя. Один приют даст, другой накормит, и так — пока не вырос. А работал он пастухом у одного из богачей, платившего ему едой да одеждой.

Стал Дамуми мужчиной, замыслил жениться. Посватался и женился на одной разведенной, а через год развелся с ней, затем женился на девушке и опять развелся с ней без видимой причины. Ну что после этого люди скажут?.. Пошла по Наджу молва: последняя его жена так и осталась девушкой, как была. А он и не пытался отрицать этого. Жил одиноко в своей палатке в Надже. Но людей не сторонился, несмотря на замкнутость свою и равнодушие к женщинам. Ближе всех сошелся он с шейхом Мухаммаду. Они часто бывали друг у друга, наблюдали закат после вечерней молитвы, болтали, пили чай возле палатки шейха. Трех своих верблюдов Дамуми пас сам, а семь овец его ходили в одном стаде с овцами шейха бесплатно. Удивительно, все девушки заглядывались на Дамуми, несмотря на слухи о его беде, может, оттого, что хорошо пел, голос у него был бархатистый, а девушкам в Надже такие голоса нравились, а может, оттого, что много стихов знал. А еще он знал уйму волшебных сказок и печальных легенд…  А может, и оттого, что был он самым сильным в Надже, один мог свалить буйного верблюда, укротить верблюдицу-беглянку, оседлать на ходу резвого махрийца. Вот и приходили к нему люди, когда ни хитростью, ни силой не могли обуздать скотину. Недаром его прозвали «гвоздем» — он один мог оседлать и удер­жаться на спине скачущего махрийца.

Но вот случилось: Дамуми влюбился. Крепко полю­билась ему Тамима. Сказывали, что и она его любит. Люди замечали, что не отходят они друг от друга на гуляниях, где до полуночи засиживается молодежь, су­дачили. И стала Захра запирать Тамиму дома, запреща­ла ей ходить по вечерам на гуляния, накормила ее до­сыта плеткой покойного отца. Посватался Дамуми к Тамиме через шейха Мухаммеду, но Захра наотрез отказала: Дамуми не мужчина, а ей потомство нужно, чтобы себя настоящей бабушкой чувствовать, не может Дамуми отцом быть, бессилен. Напрасно пытался шейх убедить ее, что это все пустые слухи, лживая молва, какую разносят люди каждый день по Наджу, по все­му свету. Захра ответила пословицей: «Нет дыма без огня», — и пальцем показала: вот, мол, девушка, на ко­торой он женился, так девушкой и осталась. И покля­лась Захра напоследок, что Тамима станет его женой только через ее труп.

Впервые в жизни вернулся шейх Мухаммаду ни с чем. Тот, что всех молодых в Надже высватал и за­муж выдал. А с Дамуми неудача — горше быть не мо­жет! Поведал ему все это шейх однажды после вечер­ней молитвы. Но Дамуми отнесся к известию спокойно, сказал, попивая маленькими глотками зеленый китай­ский чай:

— Я нее равно женюсь на ней!

При свете луны увидел шейх, как сверкнули глаза Дамуми, устремленные на горящие уголья, сказал так же спокойно:

— Аллах всеведущ!

С тех пор стали поговаривать в Надже, что Дамуми тайно встречается с Тамимой на пастбищах, несмотря на все запреты Захры.

Так оно и было до той  холодной зимней ночи...

 

ПОТОК

 

Восстановив равновесие, Дамуми попытался разглядеть во тьме вершину холма. Ничего не увидел. Понял: видеть далеко мешает свет фонаря. Вода мутная, ледяная, поток бушует. Дело плохо: в середине долины, у подножия холма, он еще не так  взыграет.  Дамуми вытащил шест из воды и забросил его дальше, воткнул впереди себя. Сделал  осторожный, но широкий шаг. Поток ревел, становясь все глубже. Да, надо бы второй такой шест, как палаточный. Костыль шейха Мухаммаду маленький, с ним не удержишься — вон как хромать, изворачиваться приходится… Дамуми привесил его на грудь, согнулся в три погибели, опираясь под острым углом на шест. Задержал дыхание, готовясь к следующему  шагу. Почувствовал, как струя воды подкатывается под ноги.  Поспешил вытащить шест, с силой швырнул его вперед, напрягся, сделал громадный шаг  дальше, чем воткнул шест. Откинулся немного назад, навалившись всем телом, укрепил свою опору. Поток налетал словно бешеный пес, вода доходила уже до днища  фонаря. Ноги тряслись. Подумал: надо непременно двигаться. Молниеносным движением выхватил шест, бросил вперед, шагнул. Неистовство потока достигло предела. Вода  выбивала почву из-под ног. Дамуми глубоко дышал. Холода он не чувствовал. Дождь все еще шел, но и о нем он не думал, только вот одеяло намокло, отяжелело: не нужно оно ему вовсе, мешает… В свете фонаря он увидел ехидну, безвольно пронесшуюся мимо: мертвая скорее всего... Его не бросило в дрожь, как обычно, едва он слышал ее шипенье, замечал в траве след... Страх перед гадиной рассеивался лишь тогда, когда он ясно видел ее, видел всю, целиком, и вместе со спокойствием приходило страстное желание действовать. Он не отступал никогда... Почему страх перед смертельной опасностью  проходит, только когда столкнешься с ней лицом к лицу? Наверное, и солдат забывает все на свете и становится по-настоящему храбрым, лишь когда начинается сражение...

Его пот прошиб. Достала все-таки, подлая! Надо бы перевести дух. Дамуми оперся о   шест. Поток стремился подобраться поглубже под ноги, вырвать че­ловека, как он вырывает траву, деревья — с корнем. Дамуми сопротивлялся. Не поднимая ног, переносил тяжесть тела с одной на другую... Но надо было идти. Он легонько передвинул шест — дальше нельзя, сорвет. Шаг, другой... Нога зацепилась за каменную глыбу, еле удержал равновесие. Поток зверел, ноги погружались все ниже, все глубже. Вода стала заливать фонарь. Впервые в жизни отчаяние охватило Дамуми. Сделал шаг, еще один. Фонарь потух — ничего! Еще шаг, еще... Дамуми упал в яму. Прежде чем вода успела за­владеть им, закричал истошно, теряя силы:

— О господин мой Абдель Салям аль-Асмар!

И... погрузился в воду. Нахлебался достаточно, на мгновение почудился ему голос из «нижнего мира» — голос ангела смерти Азраила...

Тамима, подпоясанная четками шейха Мухаммаду... Смерть, миг расплаты... мученичество... Свидетельство, нет бога, кроме аллаха и... Его понесло вниз. И вдруг —шипы! Что? Шипы,  Ах...

Дамуми вынырнул, вцепился в ветви дерева лотоса, поднатужился из последних сил — и встал на ноги. Одеяло шейха, его посох, фонарь — все унес поток. Так, держась за ветви лотоса, Дамуми стоял, сопротив­ляясь течению, налетавшему словно бешеный пес. В рот набилась трава, верблюжья шерсть... и... скара­бей! Сплюнул! Слава аллаху, не скорпион. Ехидны и черные скарабеи умирают в воде. Только скорпион живет — сопротивляется... Дамуми вздрогнул и почув­ствовал вдруг, что голоден. Правая рука его все еще сжимала шест. Господи, слава тебе! Не думая, за­кричал:

— Тамима!.. Тамима!

Ему ответило лишь хищное рычание потока.

Колени у него тряслись: если бы не дерево лотоса, он бы сдался. Спросил себя: найдется ли смерть ху­же? Вспомнил Тамиму: жива она или нет? Вздохнул глубоко. Отпустил ветвь, схватился обеими руками за шест: какие-то темные нити ползли по дереву. Кровь? Кровь. Весь мир был против него... И аллах тоже? По­чему? Он послал ему этот лотос, но второй раз лотос не встретился. Или он дойдет до холма, или умрет. У него остался только шест. Он словно скала, милостиво нис­посланная ему свыше. Верный друг! Собрав все силы, Дамуми шагнул. Тьма, кромешная тьма. Двинулся про­тив течения. Надо сделать несколько шагов туда, отку­да его снесло. Ближе к холму, дальше от ямы. Идя против течения, надо держаться левее. Да, он прибли­жается... Опустил ногу, помедлил, отдернул назад. Яма! На этот раз точно. Он воткнул шест в землю и, дико закричав, сделал громадный прыжок... Упал. Ударился головой обо что-то твердое, ощупал рукой: камень! Холм! Холм! Он пополз вверх, сжимая шест в правой руке. Он и не думал, что холм такой высокий. Но если будет лить дождь, Тамиму может смыть. Вон он, корабль спасения. Цел... Теперь все дело в том, жива ли она там, на холме!

Аллах говорит (2:183) : В месяц рамадан был ниспослан Коран - верное руководство для людей, ясные доказательства из верного руководства и различение. Тот из вас, кого застанет этот месяц, должен поститься. А если кто болен или находится в пути, то пусть постится столько же дней в другое время. Аллах желает вам облегчения и не желает вам затруднения. Он желает, чтобы вы довели до конца определенное число дней и возвеличили Аллаха за то, что Он наставил вас на прямой путь. Быть может, вы будете благодарны.
Пророк, صلى الله عايه و سلم, сказал: من قام ليلة القدر إيمانا واحتسابا غفر له ما تقدم من ذنبه «Тому, кто проведет в молитве Ночь Кадар, с верой и желая довольства Аллаха, простятся его прежние грехи». (аль-Бухари 38, Муслим 760)

Текущая фаза луны:

CURRENT MOON


Расписание молитв на сегодня: